С. Татко. глава 6. 666 полк «Командос».

Глава 6. Друзья, я приношу свои извинения Валере Гогу. Гогу — это фамилия, но как это часто бывает, человека не всегда называют по имени. Так было и с Валерой — все на курсе называли его Гога. Вот у меня в памяти и осталось это имя. Я помню, что Валера, учась в университете в Ростове, подрабатывал грузчиком и был мощного телосложения. От его фигуры веяло силой и добротой и ему очень шло это имя — Гога. Спасибо за подсказку Александру Бояринову.

666 полк «Коммандос»

Вертолёт, поднимая тучи пыли, приземлился на небольшую площадку. Мы спрыгнули на землю. На фоне горного плато и суровых горных вершин, запылённых афганских солдат и бронетранспортёров мы в джинсах и с чемоданами смотрелись довольно странно. Дело в том, что до Хоста (Матун) пара вертолётов так и не долетела. Мы были не такие важные персоны, что бы из-за нас делать крюк. Части 3 АК, в том числе 25 пд и 666 полк «Коммандос», проводили армейскую операцию в районе, расположенном между Гардезом и Хостом, где мы и оказались. Генерал Шкидченко провёл совещание с оперативной группой корпуса в полевых условиях и улетел в Кабул, где его ждали важные дела. Простояв посреди поля какое-то время, подбадривая друг друга, мы, наконец, были замечены группой советников. Виталика забрали в 25 дивизию и повезли в Хост, а меня с моим красным стильным чемоданом запихнули в БТР и повезли в полк, который находился на «боевых». И вот я оказался среди советников 666 полка «Коммандос». Это были молодые офицеры спецназа ГРУ. Приняли меня очень тепло, как старого знакомого. Оказалось, что они просили у референта-переводчика, которым в то время был Крамарев, именно меня. Они знали, что я служил срочную в ВДВ (город Кировабад (ныне Гянджа), Азербайджан, в так называемой «дикой дивизии») и просили назначить меня к ним в полк переводчиком. Оказалось, что советником замполита полка был майор Василий Шамраев, который тоже служил в Кировабаде в том же полку, что и я. Нас связывала любовь к голубому небу, голубым беретам, солончаковой пустыне Герань, где проходили полковые учения, знакомому городу, где проходила наша армейская жизнь. Город Гянджа (Ганджа) был основан в VII веке и являлся одним из крупнейших городов Закавказья (центром страны Арран), так как находился на торговом пути из Ирана в Грузию. На месте Гянджы находился древний город Бердаа, столица азербайджанской Албании, который арабы называли «местным Багдадом». Через древнюю и современную Гянджу протекает горная речка Гянджачай и делит город на две части. Этот город является родиной великого поэта Низами. Кировабадом город был назван после победы ВОСР в честь Кирова, который занимался революционной работой в Закавказье. В городе было два памятника, стоявших напротив друг друга. Киров стоял на левом берегу Гянджачая, а Низами — на правом. Киров стоял с поднятой рукой, как бы приглашая присоединиться к России, а Низами стоял с рукой, в которой была книга и положение руки напоминало всем известный жест — «а не пошёл бы ты». Была ли это задумка скульпторов или так случайно получилось, но эта композиция была одной из достопримечательностей города. Все солдаты и офицеры, служившие в Кировобаде догадывались, что эта достопримечательность города, возможно, несла скрытый смысл постоянного противостояния России и Кавказа. Мне выдали афганскую форму, так называемую «дириши», ботинки с высокими берцами, пистолет Макарова и автомат Калашникова. И началась моя служба. Сразу возникли трудности с переводом. Хост — это родина пуштунского племени, а точнее союза племён джадран. И командир полка, и все остальные афганские офицеры решили говорить со мной только на пушту. Как я потом понял, это была своеобразная проверка. Из этой ситуации мне помог выйти один из афганских офицеров, который учился в одном из наших училищ связи. Звали его Башир и мы с ним потом служили вместе в Кабуле в ГРУ ВС Афганистана. Он мне говорил на дари то, что советникам я должен был переводить с пушту, а я затем переводил на русский язык. И этот экзамен я выдержал неплохо, так как Башир хорошо говорил по-русски и до моего приезда выполнял обязанности переводчика. Но выговор я всё же получил от советника начальника разведки 3 АК подполковника Касаткина, который недовольным тоном заявил мне, что переводчик должен переводить с любого языка, потому что он «переводчик». С таким взглядом на работу переводчика мне потом приходилось сталкиваться не раз. В дальнейшем я и сам стремился по возможности говорить и на пушту, и на дари, правда разговорный пушту давался сложнее, но понимать было гораздо проще. В ВС ДРА было три полка «Коммандос» (Джелалабад, Хост и Кандагар) и одна бригада (Кабул). Основой для создания этих частей явился расформированный элитный королевский полк афганского «Коммандос», офицеры которого проходили подготовку в Индии, Турции, Англии. Особенность этих частей заключалась в том, что советники командиров полков (бригады), советники командиров батальонов и начальников служб были офицерами спецназа ГРУ. В штабе полка (бригады) и в каждом батальоне должен был быть переводчик, но переводчиков как всегда в таких частях не хватало. Также как и советский спецназ, афганский спецназ выполнял свои специфические задачи, поэтому было обычным делом, когда около двухсот афганских солдат и офицеров во главе с молодым советником и ещё более молодым переводчиком уходили в горы на несколько суток. В 666 с моим приездом стало два переводчика — Миша Кривошеев и я. Миша как раз находился со своим советником на боевом выходе. Был уже поздний вечер, когда прибежал солдат, выполнявший обязанности денщика («пишхедмат» — так он назывался на языке дари) и сказал, что меня срочно вызывает советник командира полка майор Первухин с вещами. Оказалось, что командир решил съездить на свидание со своей женой, а заодно и меня ознакомить с местом постоянной дислокации небольшого коллектива советников гарнизона Хост. Коллектив действительно был небольшой если учесть, что с жёнами советников и узлом связи советских людей там недотягивало и до 50 человек. В провинции частей 40 армии не было, так как эта территория входила в состав так называемой «территории проживания племён» и по условиям соглашения между афганским руководством и старейшинами племён там не должно было быть советских войск. Мы погрузились в БТР 60-ПБ — водитель-механик («дривар»), пулемётчик («нешонзан»), советник на месте радиста и я, на месте командира. Советник сказал поехали («бору») и моментально уснул. Меня же начали одолевать страхи: а вдруг засада, а вдруг мина и ещё много разных вдруг+ До Хоста добрались мы часа за два с половиной, это при том, что скорость движения была в среднем километров 50 в час. Несколько раз нас останавливали афганские посты 25 пд и я впервые увидел как афганские солдаты смело шагают наперерез мчащемуся бэтээру с автоматом наперевес кричат «дриш» (стой). Рано утром мы были снова со своим полком, начинался новый день боевых будней.