ТРИДЦАТЬ ТРИ РАУНДА ПРОВИНЦИАЛКИ. 1 глава. Битва за характеристику

Несколько лет назад Ляптя твердо решила ехать учиться в город. Нужно было собирать копейку на дорогу. Сначала Ляптя взялась за честный заработок. Колола камень в карьере. Катастрофа разразилась в день получения копейки. Карьерщики отпраздновали первые гроши Ляпти вином. Ляптя попала в больницу.

- У нас в школе пьяница! - констатировал директор.

Восстановить репутацию не удалось, хотя Ляптя предприняла отчаянную попытку. Она привела к директору бывших друзей по карьеру, чтобы они замолвили доброе слово. Друзья выставили бутылки в директорском кабинете и три дня отмачивали пропитанные потом желудки. Во время попойки сгорел директорский сарай с дровами. Директор всю зиму кутался в шаль и утверждал на уроках истории, что французы были милосерднее к древней столице, чем Ляптя к его семье.

Через год разразилась новая катастрофа. Ляптя решила разгрузить вагон с зерном. Зерно Ляптя засыпала в мешок и тащила, пока не встретила дяденьку с чемоданом. Чемодан был под стать мешку.

- Тащим? - спросил дяденька.

- Тащим, - охотно пояснила Ляптя.

- А что? - поинтересовался дяденька.

Мешок перекочевал в чемодан. Ляптя оказалась в милиции. Очередную катастрофу прояснил батько.

- Дура, - сказал он. - Кто ж продает новому начальнику милиции.

- Да кто ж знал, что он такой? - с досадой ответила Ляптя. - Старый все брал.

С таким аттестатом у Ляпти было одно место под солнцем.

- В тайгу! - говорил директор.

Ляптя купила гигантский красный плакат, который фосфоресцировал даже ночью, и пришпилила его в кабинете директора. На плакате изображалась гигантская стройка в тайге и толпа дюжих молодцев с гитарами, пилами и топорами. Молодцы дружелюбно смотрели на директора и приглашали в тайгу. Директор перестал спать, и через неделю, когда молодцы, забросив гитары, покинули тайгу и стали бродить по его кабинету с пилами и топорами, не выдержал и содрал плакат.

На выпускном вечере процедура вручения аттестата была траурной. Оркестр не сыграл даже туш в честь Ляпти. Администратор школы смотрел на Ляптю, как на величайшую грешницу, которую изгоняют из рая за пристрастие к дурным земным привычкам.

В депо устало дышали паровозы, выпуская клубы черного дыма, в которых задыхались акации, когда Ляптя направилась домой.

Проблемы было две: выманить у родителей недостающую копейку на дорогу в город и завтра получить у директора школы хорошую характеристику.

Родительница читала «Библию». Батько играл на баяне.

- Кто ж так встречает человека с будущим дипломом? - бросила Ляптя.

- Ты аттестат покажи!

Аттестат отражал качество мозгов Ляпти, как «Библия» жизнь святых. Иисус на иконе в углу растеряно улыбнулся.

- Твоя школа. - Родительница сурово посмотрела на батьку и прошлась рукой по «Библии», так что лампадка под иконами зашлась, как маятник. - Моя пенсия отражает заботу государства обо мне. Смотри, как бы эта забота не оказалась меньше.

- Если забота окажется меньше тут, - батько похлопал по карману, - то у тебя будет забот больше там. - Он показал на лоб супруги.

О человеке с будущим дипломом родители забыли.

- Что ж мне над покойниками читать? - возмутилась Ляптя. - И на свадьбах играть?

Похороны и свадьбы давали доход. Родитель добывал хлеб баяном, родительница - псалтырем.

- А почему и не почитать? - отбрила мать. - Язык не отвалится.

Город был в соблазнах и без «Библии».

- А от баяна пальцы не отсохнут, - заметил батько.

Без Ляпти он не находил со свадьбы дорогу домой.

- Так, - сказала Ляптя. - один раз вы уже отговаривали меня. Напомнить?

Она вытащила рекламный журнал. В журнале все была техника: лайнеры, которые парили над алюминиевыми мисками, ложками, и быстроходные катера, выбивая хвостами такую воду, что она заливала дом и родителям приходилось спать на мокрых простынях и укрываться мокрыми одеялами.

- Завтра, - сказала Ляптя, - я получаю паспорт. И могу ехать куда угодно.

Генеральная линия дала трещину, когда батько, перечислив права паспорта, дошел до одного права, которое не давал паспорт.

- Какое? - поинтересовалась Ляптя.

- Бесплатно получать деньги!

Это был существенный недостаток паспорта.

- Экспроприировать я твой банк, мать, не буду, - после молчания сказала Ляптя.

Банком был старинный комод с печатями из воска. В его недрах родительница прятала капитал.

- У меня главное идея.

В комнату, словно вкатилась шаровая молния, когда Ляптя изложила идею. Она пообещала ограбить школу.

- Ну? Хотите видеть меня арестанткой или студенткой? Выбирайте.

Родители выбрали ремень.

Ляптя отреагировала стойко.

- А денег много надо?

Лампадка под иконой замигала, как маяк. Крупные суммы родительница любила брать, но не отдавать.

- А может, не поедешь? - тихо сказала мать.

Руки матери и батька были потрескавшимися. В них уже медленно умирала кровь.

- Ехать нужно, - вздохнула Ляптя. - Кто ж вас докармливать будет? У батьки что за пенсия.

Она показала мизинец, полмизинца, четверть мизинца.

- Знаю, как вы докармливаете, - махнула родительница. - Завьетесь после института и концов не найдешь.

- Концы найдут, - уверенно сказала Ляптя. - Милиция.

- Наш начальник милиции из бусугарни не вылазит.

По закону начальник милиции в случае исчезновения Ляпти должен был вылезти из бусугарни и найти ее.

Иисус с осуждением посмотрел на родителей, когда копейка осела в кармане Ляпти.

- Ты, мать, дай мне еще денег, - сказала Ляптя. - Я так лучше буду думать, как завтра получить хорошую характеристику.

Ляптя вышла к родителям, когда в посадках, вздрагивая от ленивых гудков паровозов, просыпались акации.

Батько смотрел на баян. Он мог выжать барыню с переборами в самом кризисном состоянии, но не идею, как получить дочке от директора хорошую характеристику. Мать листала жизнеописание святых. В библейском фолианте были отличные аттестаты. Родительница пошла бы даже на кощунство: вписала бы дочку в «Библию». Директор скорее наложил бы на себя руки, чем подписался под святой Ляптей.

- Ну! - Ляптя нацелилась на батьку. - Что за ночь придумал?

- С утра не ходи. С утра хороших характеристик не дают.

Ляптя нацелилась на родительницу.

- Пусть батько напишет письмо генералу, с которым воевал.

Мать посмотрела на фотографию. Батько в шинели с изможденным лицом. Поискала и генерала. Генерала не было.

- Так, - констатировала Ляптя. - давай, мать, мои похвальные листы за первый класс. Я директора идеей прижму.

К школе Ляптя направилась в полдень. Она сориентировалась на батьке. В этот час похмелье уже не мучило родителя.

На ступеньках Ляптя попала в след выпускного банкета и проехалась по ступенькам, как по стиральной доске.

На стене директорского кабинета висела карта с красным кружочком, где находился институти с точкой, из которой Ляптя должна была выехать с отменной характеристикой.

- Читай, - сказал директор и поплотнее загрузился в кресло.

Характеристика напоминала инвентарный список старых вещей.

Директор начал просто: за десять лет государство израсходовало на Ляптю большие гроши. Ляптя начала еще проще:

- А какие бабки израсходовало государство на вас?

На директора государство израсходовало еще большие бабки. Меньшие заставили б директора плюнуть на учеников и податься из школы.

Директор достал батистовый платок. Ляптя сказала кратко: через час она должна получить паспорт. Директор сказал еще короче: забирай характеристику и уматывайся.

- Куда? - спросила Ляптя.

- Товарищ директор думает, что у начальника паспортного стола не хватает.

- Кто так думает? - тихо спросил товарищ и еще раз прошелся батистом по лбу.

Начальник паспортного стола был свояком директора. Умным и ответственным.

- Умным и ответственным? - уточнила Ляптя.- И этот умный и ответственный выдает паспорт человеку, которого нужно сажать в тюрьму?

- Поясни, - сказал директор.

- Уберите это место!

Ляптя ткнула в похищение зерна. Вздохнула, когда на одну инвентарную вещь стало меньше.

- Теперь уматывайся, - сказал директор.

Ляптя вытащила похвальные листы за первый класс. В государственном документе, скрепленном государственной печатью и государственными подписями, речь шла об отличнице Ляпте. Директор согласно кивнул головой. А в характеристике, тоже скрепленной государственными печатями и подписями, о пьянице Ляпте.

- Выходит, что в школе сидят сумасшедшие, которые не соображают, что делают?

- Повтори, - прошептал директор и взялся за самую большую чернильницу.

Грамоты были подписаны рукой директора. Рука директора дрогнула. Чернильница, словно камень из пращи, обрушилась на похвальные листы. Ляптя подсунула характеристику. Характеристика превратилась в сплошное черное пятно.